Блокада не уничтожает нефть, а перераспределяет её, и ограничение переходит в страховку

Шум в нулевых баррелях, сигнал в физической премии

Цифра из заголовков — ноль. По спутниковым данным, которые Briefs привёл 1 октября, в сентябре Иран под блокадой США не отгрузил ни барреля сырой нефти. Три независимых мониторинга — Bloomberg, Kpler и Vortexa — пришли к одному выводу. В августе отгрузки составляли около 250 000 баррелей в сутки. На 8-м месяце войны, начавшейся в феврале, иранский экспорт впервые остановился полностью.

Рынок не потерял эти 250 000 баррелей, а получил их из других портов. По данным Kpler, которые приводит Gulf News, экспорт сырой нефти из региона без учёта Ирана в последнюю неделю сентября вырос до 19,5 млн баррелей в сутки. До войны он составлял 17 млн баррелей; похоже, объём превысил прежний уровень на 2,5 млн баррелей.

Цена при этом говорит о другом. Согласно анализу Oilprice от 2 октября, Dated Brent, по которому оценивается физический груз, поднялся выше 120 $, тогда как фьючерс ICE Brent остался около 101 $. Dated Brent — это цена реального груза с погрузкой в ближайшие 10–30 дней, а фьючерс — бумажная поставка на более поздний срок. Спред примерно в 19 $ означает, что баррель существует, но доставка подорожала. По данным The National, ближний фьючерс 2 октября закрылся на 102,25 $, а WTI снизился на 1,9% до 91,11 $.

Ограничение переехало из пролива в полис

В сентябре физически обнулился только один поток — иранский, ещё в августе дававший 250 000 баррелей в сутки. По данным The National, поставки Саудовской Аравии через Ормузский пролив выросли примерно с 1 млн баррелей в сутки в августе до 2,9 млн в сентябре. Это возвращение пока лишь частичное: довоенный февральский уровень составлял 7,3 млн баррелей в сутки. По данным Gulf News, около 40% нефти региона теперь идёт в обход пролива, тогда как до войны эта доля была 17%.

Ирак 3 октября выбрал иной путь. По данным Asharq Al-Awsat, государственная Иракская компания нефтяных танкеров провела через Ормузский пролив 2 млн баррелей на собственном VLCC, то есть очень крупном нефтяном танкере. Компания назвала это первой подобной операцией за десятилетия. Проход с 2 млн баррелей опирался на разрешение, заранее полученное Ираком от Ирана. Тегеран в сентябре не продал ни одного своего барреля, но по-прежнему решает, чей флаг пройдёт через пролив.

Новый адрес ограничения — страхование. По данным Insurance Business от 2 сентября, премия за военный риск до войны составляла 0,15–0,25% стоимости судна, а после 28 февраля выросла до 3–10%. Это дополнительная страховая плата за каждый рейс судна, входящего в зону конфликта. Для танкера стоимостью 150 млн $ ставка 10% означает 15 млн $ за один рейс. По тем же данным, санкционное ведомство Минфина США OFAC 24 августа выпустило предупреждения, где названы 3 иранские организации. Страховщики теперь применяют типовые оговорки, которые снимают покрытие, если санкционной структуре уплачен сбор за проход. Брокеры проводят по 2 отдельные проверки на соответствие при каждом рейсе.

Тот же сдвиг идёт и в российском теневом флоте. Это сеть танкеров средним возрастом 19 лет, которые возят санкционную нефть под слабо контролируемыми или фиктивными флагами. По данным Lloyd's List, с июля Россия перевела под свой флаг 86 танкеров этого флота; большинство судов пришло из реестров Камеруна, Сьерра-Леоне и Экваториальной Гвинеи. По данным CREA, которые приводит Bluewin, число судов российского теневого флота под фиктивным флагом с октября 2025 по июнь 2026 года сократилось со 101 до 45. Российский реестр за то же время вырос на 36% до 382 судов.

По данным Newsweek, ЕС внёс в санкционный список более 670 судов теневого флота. Однако при высадках сил ЕС на 6 судов в последние месяцы ни одно не было арестовано. Действующий российский флаг юридически затрудняет высадку на борт. Остаются страховой документ, доступ к портам и государство флага, несущее ответственность за аварии 19-летнего флота. И в Ормузском проливе, и на Балтике санкции в 2026 году смещаются от арестов к полису и ответственности флага.

Критические пороги в цифрах

Первый порог — на иранских скважинах, и его цифра 1,8 млн баррелей. По данным Gulf News, из-за заполненных хранилищ Иран может быть вынужден сократить добычу примерно до 1,8 млн баррелей в сутки, чего едва хватает на внутреннее потребление. Это оценка, официальными данными она не подтверждена. Если начнётся консервация скважин, экспорту будет трудно быстро вернуться к августовским 250 000 баррелей даже при ослаблении блокады.

Второй порог — страхуемость Ормузского пролива. Если саудовские поставки превысят половину февральского уровня в 7,3 млн, то есть 3,65 млн баррелей в сутки, это станет первым конкретным доказательством, что пролив остаётся коммерчески страхуемым. Третий порог — физическая премия. Сужение спреда между Dated Brent и фьючерсом с 19 $ до уровня ниже 10 $ покажет, что ограничение на доставку ослабло.

ОПЕК+ остаётся на втором плане. Сегодня, 4 октября, 7 ключевых участников обсуждают ноябрьские квоты в онлайн-формате, и к моменту написания доклада итог не был объявлен. Oilprice сообщает, что рынок ждёт сохранения квот. В августе ключевые производители добыли 25 млн баррелей в сутки, примерно на 5 млн меньше довоенного уровня. Когда фактическая добыча на 5 млн баррелей ниже квоты, решение влияет не на предложение, а на торг о базовых квотах на 2027 год.

Четвёртый порог — газовый буфер Европы. По данным EnergyRiskIQ, 3 октября хранилища ЕС были заполнены на 72,3% при пятилетней сезонной норме 92,0%. Отставание составляет 19,7 пункта, или около 216 700 ГВт·ч. Чтобы выйти на 90% к 1 ноября, нужно закачивать 6714 ГВт·ч в сутки. Текущий темп — 2724 ГВт·ч, примерно 41% необходимого. По данным Global Energy Flow, смягчённая цель на 2026 год составляет 80%, а при темпе последних 14 дней к 1 ноября удастся выйти лишь на 78,1%. Тот же источник указывает, что закрытие Ормузского пролива 28 февраля отрезало Европу от ближневосточного СПГ. Значит, газовый дефицит — это тоже счёт за тот же пролив.

Эффекты второго порядка и Турция

Цена перераспределения копится не в объёмах, а в стоимости доставки: физическая премия в 19 $ ложится на каждый груз, доходящий до НПЗ. Из-за этой премии относительно спокойный уровень фьючерса в 102,25 $ на 2 октября вводит в заблуждение.

Турция — последнее звено этой цепи. По данным AA, в августе её счёт за импорт энергоносителей вырос на 33,8% до 6,464 млрд $. Годом ранее он составлял около 4,83 млрд $. В том же месяце физический импорт сырой нефти сократился на 1,1% примерно до 2,84 млн тонн. Счёт раздувается не за счёт объёма, а за счёт цены. Физическая премия в 19 $ на груз тем же путём перейдёт во внешний баланс. Отставание европейских хранилищ на 19,7 пункта обостряет борьбу за зимние партии СПГ, и Турция — один из импортёров, которые за них соперничают.

Что опровергнет эту трактовку

Наш тезис таков: блокада не уничтожает предложение, а перераспределяет его, и ограничение смещается в полис. Этот путь мы считаем наиболее вероятным, с вероятностью 55%. Если в октябре экспорт региона опустится ниже 17 млн баррелей в сутки, а потеря придётся на источник помимо Ирана, тезис о перераспределении рухнет. Если спред между Dated Brent и фьючерсом 2 недели продержится ниже 5 $, утверждение, что ограничение сидит в полисе, ослабнет.

Если ЕС или Великобритания до конца 2026 года арестуют танкер под российским флагом, вывод о том, что смена флага даёт защиту, будет опровергнут. Заявление хуситов об ударе 3 октября по 1 объекту Aramco в Эр-Рияде, по данным Reuters, саудовские власти не подтвердили. Если Aramco объявит о сбоях в добыче или отгрузке, ограничение снова станет физическим, и вероятность сценария H2 возрастёт.